Принудительное лечение в психиатрической больнице

Чем грозят новые правила психиатрической госпитализации

5 июля 2018 в 11:00

В среду Государственная дума приняла в третьем чтении поправки к Кодексу об административном судопроизводстве (КАС РФ), которые дают право прокурорам подавать иск о недобровольной госпитализации гражданина в психиатрическую больницу. Раньше это могли делать только руководители медучреждений. О том, к чему это может привести, The Village поговорил с экспертами по психиатрической помощи, включая тех, кто сам проходил через такую госпитализацию.

Сейчас часть 1 статьи 275 КАС РФ гласит: «Административное исковое заявление о госпитализации гражданина в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, в недобровольном порядке или о продлении срока госпитализации в недобровольном порядке гражданина, страдающего психическим расстройством (далее — административное исковое заявление о госпитализации гражданина в недобровольном порядке или о продлении срока госпитализации гражданина в недобровольном порядке), подается представителем медицинской организации, в которую помещен гражданин». В конце этой фразы теперь появятся слова «либо прокурором».

Кроме того, новая редакция части 3 статьи 275 выглядит так: «Административное исковое заявление подписывается руководителем медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, его заместителями либо прокурором».

При этом в пояснительной записке к законопроекту авторы аргументируют необходимость изменений проблемой распространения туберкулеза в России (поправки в КАС затрагивают и туберкулезные диспансеры). Аналогичных обоснований для психиатрических заболеваний они не приводят.

Как сейчас происходит принудительная госпитализация

Саша Старость

активистка, организатор движения «Психоактивно»

Я была госпитализирована где-то полтора года назад, и у меня была недобровольная госпитализация. Она была очень неприятной, потому что у нас [в России] это происходит довольно жестко. Если человек действительно находится в психотическом состоянии, к нему могут применять разные запрещенные меры. Например, на меня надевали наручники, хотя я не была в агрессивном состоянии и не бросалась на врачей. Я просто была в бредовом приступе: плакала, говорила какую-то глупость. Но суть в том, что наручники не имеют права надевать, их вообще не должно быть в арсенале. Это мы узнали, когда готовили «Психгорфест» (фестиваль, посвященный проблемам душевного здоровья и болезней. — Прим. ред.) и расписывали законные и незаконные моменты недобровольной госпитализации: что можно делать и что нельзя, какие-то правовые нормы, которые необходимо знать пациенту. Но со мной это было, и, более того, это было не только со мной.

Вообще есть определенные правила госпитализации, там указано, в каком случае санитары должны ограничивать движения человека и применять к нему какую-либо силу, каким образом ограничивать эти движения, то есть как правильно брать человека, чтобы не причинить ему никакого вреда.

Есть законный способ ограничения движения пациента — вязки. Но это не наказательная процедура, это процедура, которая применяется в самый последний момент, чтобы обезопасить пациента от себя и обезопасить окружающих. Вязки должны накладываться не таким образом, чтобы сдавить человеку все или прекратить поток крови к ногам и рукам, а чтобы удержать его на какое-то время и можно было сделать ему успокаивающий или снотворный укол. Выглядит эта процедура жутко, но иногда она необходима. Похожее было со мной, но никто не имеет права надевать наручники на человека, который плачет или не очень хочет идти в карету скорой помощи.

Зачем понадобились поправки к закону

Дмитрий Фролов

психотерапевт, коуч, психиатр, нарколог, администратор паблика «Современная психиатрия»

Видимо, дело в том, что в некоторых больницах нет юриста (а он нужен по закону для подачи заявления о недобровольной госпитализации), поэтому прокуроры по просьбе медработников подают заявление в суд. Суд зачастую отказывает, потому что это не прописано в законодательстве. Речь идет о недобровольной, а не о принудительной госпитализации. Недобровольная госпитализация — это когда человек страдает психическим расстройством, он беспомощен или представляет риск для себя и окружающих, а принудительная — в том случае, когда человек совершил преступление.

В недобровольной госпитализации сейчас действует такая практика, что врач может оставить человека в больнице на двое суток, где не позднее этого срока его осматривает комиссия из трех врачей. Затем они подают заявление в суд с просьбой разрешить госпитализировать пациента, и в течение пяти дней суд решает вопрос о госпитализации больного. То есть в принципе на любом этапе какая-то из инстанций может отпустить человека.

Евгений Касьянов

Виды недобровольной и принудительной госпитализации существовали ранее и регулировались Уголовным кодексом и законом «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», где четко прописаны все критерии таких госпитализаций. Прокуроры, кстати, и ранее направляли заявления о принудительном лечении в суды, большинство из которых были удовлетворены. Однако некоторые суды им отказывали в рассмотрении ввиду противоречий в законодательстве.

В любом случае без заключения психиатрической экспертизы никто положить в психиатрический стационар не сможет. И если мы говорим о принудительном лечении, то в таком случае человек, совершивший преступление, просто будет исполнять наказание согласно УК.

Опасны ли новые поправки для граждан

Татьяна Мальчикова

Если вы прочитаете пояснительную записку к данному законопроекту, то увидите, что авторы очень подробно и тщательно обосновали необходимость наделить прокуроров полномочиями инициировать госпитализацию людей, больных туберкулезом в открытой форме. А вот расширение этих полномочий на психиатрических пациентов не обосновывается практически никак. Говорится только, как бы довеском, что и в психиатрии нужно расширить. Мне кажется, распространение на прокурора полномочий психиатра способно сыграть с правоприменением очень злую шутку.

Во-первых, на прокурора взваливают ответственность за решение о психическом статусе человека, то есть побуждают вторгаться в область, в которой объективных критериев оценки нет, а есть только субъективная оценка поведения. Это отсутствие не может не создавать угрозу злоупотреблений. Ранее это было несчастьем исключительно для психиатров, теперь же его распространят и на прокуроров. Вполне возможно, что кто-то воспользуется этими новыми полномочиями, чтобы избавляться от граждан, создающих проблемы.

Но представим противоположную ситуацию: прокурор, исходя из собственной оценки, воздержался от принудительной госпитализации человека, угрожавшего спрыгнуть с балкона из-за неспособности погасить долги перед кредиторами. Если позднее, так и не расплатившись с долгами, этот человек что-то над собой учинит, полномочия, которыми наделили прокуроров, дадут основания обвинить прокурора в том, что он этими полномочиями не воспользовался. В результате прокуроры будут склонны, опасаясь таких обвинений, недобровольно госпитализировать граждан, которых помещать в сумасшедший дом не следует. Это открывает возможность злоупотреблений психиатрической властью, хоть и совсем иного рода, чем было в советское время. Здесь уместно процитировать книгу Александра Подрабинека о советской карательной психиатрии: «В конце концов все решают люди, а не система».

Маша Пушкина

Я не возьмусь судить о тонкостях законодательства, для этого нужна практика в этой области. Но, конечно, дополнительные возможности для принудительной госпитализации — это всегда риск злоупотреблений против пациентов. С 80-х российская психиатрия меняется в сторону гуманизации и признания прав пациентов, так что очень нелогично делать сейчас шаги назад. Насколько я понимаю, речь идет о закреплении существующей практики. Но, конечно, когда решение о госпитализации принимает не врач, который понимает особенности болезни, а чиновник со своими представлениями о порядке, это всегда опасно для общества.

Вообще в психиатрии госпитализация далеко не самая эффективная мера, в современном мире, наоборот, стараются свести к минимуму время в стационаре. Если есть цель улучшить состояние пациентов, а не подавлять их, нужно развивать систему профилактики и социальной адаптации и, главное, просвещения — чтобы люди сами вовремя обращались за помощью и не боялись вместо нее получить репрессии.

Читать еще:  Регистрация брака при беременности: сроки и документы

Дмитрий Фролов

психотерапевт, коуч, психиатр, нарколог, администратор паблика «Современная психиатрия»

Если бы в законе имелось в виду, что прокурор может обращаться в суд без привлечения мнения врача, то это, конечно, неправильно. В таком случае закон можно будет использоваться в неблаговидных целях. Но это маловероятно, потому что по логике законов, регулирующих этот вопрос, для подачи заявления о госпитализации человек уже должен быть в больнице, а там он не может оказаться без освидетельствования (осмотра) врачом.

Попытки применения психиатрии в целях контроля со стороны власти были, есть и будут, но для того, чтобы избежать этого, существует закон о психиатрической помощи. Задача общества — не позволять представителям власти злоупотреблять психиатрией в своих интересах.

Вообще, психиатрия должна как можно дальше дистанцироваться от вмешательства государства, за исключением случаев защиты интересов своих пациентов, и, разумеется, заниматься лечением, а не вопросами контроля инакомыслящих. Смущает закрытость этих возможных изменений и отсутствие разъяснений.

Саша Старость

активистка, организатор движения «Психоактивно»

Представьте себе ситуацию, когда человека задерживают за некий перформанс или акцию. Его сопровождают в отделение полиции, где его необходимо как-то изолировать. И выясняется, что он состоит на так называемом учете (на самом деле это просто фигура речи, так как с 1975 года как такового учета нет), у него есть карточка в психиатрической больнице, и он является носителем расстройства. Но поскольку у него не получается уголовка никак, а его нужно все-таки как-то наказать, прокурор обращается в психиатрическую больницу вне зависимости от того, находится ли человек в психозе или не находится.

Раньше в таком случае было бы так: сотрудники полиции отвозят вас в психиатрическую больницу и приводят на прием к главврачу. Он, так как не находится под влиянием полиции, не имеет права принять решение класть вас в клинику, если вы не находитесь в остром состоянии. Он просто проводит освидетельствование, разговаривает с вами и, если вы в порядке, отпускает вас домой. Он может сказать, что он думает про ваше поведение: что оно асоциальное или какое-то еще. Но если вы не больны, то он вас не положит. Теперь получается, что решение о госпитализации принимает не врач, а прокурор. Соответственно, психбольница возвращается в лоно наказательной системы и превращается не в место, где тебя лечат, а место, куда ты попадешь, если будешь плохо себя вести.

Принудительное лечение в стационаре — комментарии Федерального Судьи / Юрсервис бесплатных юридических консультаций

Принудительное лечение в стационаре – бесплатные ответы юристов онлайн

Как гласят основополагающие принципы уголовно-правовой системы нашей страны, любое преступление должно повлечь за собой справедливое наказание, соразмерное совершенному деянию. Однако в некоторых ситуациях определить должное наказание бывает непросто. Если будет установлено, что лицо, которое совершило некие преступные деяния, не осознавало всех последствий, которое они за собой повлекут из-за наличия проблем психологического характера, то в качестве меры ответственности суд может установить принудительное лечение в специализированных лечебно-профилактических заведениях.

Основания назначения лечения в психиатрическом стационаре

Принудительное лечение может выступать как в качестве основного, так и дополнительного наказания. Все будет зависеть от степени психологического здоровья преступника, а также от тяжести совершенным им деяний.

В соответствии с действующим законодательством, для того чтобы привлечь гражданина к принудительным мерам медицинского вмешательства, должно быть наличие некоторых обстоятельств. Полный их перечень можно встретить в нормативах УК РФ, ст.28 и 29 ФЗ «О психиатрической помощи гражданам» от 2 июля 1992 года. В данном нормативе указаны все обстоятельства, которые могут повлечь за собой помещение нарушителя на принудительное лечение, а также основания, исходя из которых данное действие становится реальным.

Исходя из ключевых нормативов, для того, чтобы отправить человека в медицинское заведение в принудительном порядке, необходимы следующие основания:

  • Гражданин имеет психологическое заболевание, из-за которого он часто не контролирует свои действия и поступки, и потому может представлять собой опасность не только для общества, но и для себя самого;
  • Если гражданин в силу наличия тяжкого психофизического заболевания не в состоянии самостоятельно удовлетворять свои потребности;
  • Если будет установлено, что из-за отсутствия необходимой медицинской помощи у человека может наступить кризис, в результате которого состояние его здоровья существенно ухудшится, и болезнь будет прогрессировать.

Принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа применяется в тех ситуациях, когда необходимо установить некоторые ограничения в отношении нарушителя. В частности, речь идет о его изоляции от общества, которому он может причинить существенный вред, а также ограничение передвижений. Если суд направляет на принудительное лечение нарушителя, то в таком случае он не может быть выписан без решения суда, или ране срока.

Наблюдение и лечение в стационаре специализированного типа

В соответствии с УК РФ такая мера, как принудительное помещение в лечебное заведение применяется в тех ситуациях, когда установлено, что гражданин несет опасность как себе так и окружающим, из-за того что он не отвечает за свои поступки ввиду наличия серьезных психофизических отклонений.

Стоит отметить, что в зависимости от разных обстоятельств и оснований, большой может быть помещен в стационарные заведения нескольких типов. Прохождение профилактического лечения в стационаре общего типа применяется в тех ситуациях, когда больной не несет выраженной опасности для общества и совершил незначительные проступки.

В любом случае, прежде чем направить осужденного на принудительное лечение, суд обязан рассмотреть несколько моментов, в частотности оценить дееспособность гражданина, в отношении которого может быть применена подобная мера, а также опасность его поступков для социума.

Если будет установлено, что последствия определенных действий нарушителя довольно серьезно выразились для окружающих, то он будет помещен в стационар специализированного типа. Как правило, в соответствии с УК РФ, данная мера будет применена в отношении тех лиц, которые совершили преступления, классифицированные как тяжкие.

Главная особенность специализированных психологических стационаров заключается в том, что в отношении нарушителя, который помещен туда, будут применяться некоторые ограничения, среди которых можно выделить:

  • Ограничение на общение с близкими родственниками и прочими посетителями;
  • Постоянный контроль со стороны квалифицированных психологов и младшего медперсонала;
  • Ограничение на передвижение больного по территории лечебного заведения;
  • Установление в его отношении специализированных методик лечения, которые будут способствовать более эффективному достижению целей;
  • Установление условий, при которых будет происходить максимально эффективная адаптация человека к жизни в нормальном обществе.

Вместе с тем, стоит обратить внимание на тот факт, что покинуть самовольно лечебное заведение пациент не может. Как правило, подобные специализированные стационары имеют неплохую службу безопасности, которая помогает установить ограничения в передвижении, тем самым защищая социум от поступков человека с нарушениями психики.

Специализированный стационар с интенсивным наблюдением

Прежде чем определить, в какое лечебно-профилактическое заведение определить нарушителя на принудительное лечение, суд обязан внимательно изучить все обстоятельства дела, а также проанализировать все основные показатели, такие как степень вины в совершенном деянии, а также степень опасности человека для социума.

УК РФ гласит, что при определении конкретного заведения, необходимо также учитывать характер и степень тяжести правонарушения, которое было совершено. И если будет определено, что имело место преступление особо тяжкого характера, или же в результате совершенных деяний возникла ситуация, при которой существует огромная опасность для социума, то в таком случае нарушитель будет передан на лечение в специализированное заведение с интенсивным наблюдением.

Главная особенность подобных стационаров заключается в том, что они занимаются профилактическим лечением исключительно тех лиц, которые могут создать опасную ситуацию. Именно поэтому они всегда находятся под контролем. Это означает, что все время пребывания человека в больнице сопровождается постоянным видеонаблюдением, присутствием медицинского персонала и интенсивными профилактическими мерами лечения.

Принудительное лечение в российских психбольницах заинтересовало ЕСПЧ

ЕСПЧ вынес решение в пользу россиянина, отправленного на принудительное психиатрическое лечение: за это, а также избиение в больнице и отсутствие эффективного расследования по делу, он получит 26 000 евро. Еще несколько подобных дел коммуницированы и ожидают своего рассмотрения в Страсбурге. Право.Ru изучает, кого и в каких случаях могут насильно отправить в психбольницу и кто чаще других страдает от действий российских психиатров.

Читать еще:  Оплата командировки - порядок расчета и важные моменты

Дело Баталиных

На прошлой неделе Европейский суд по правам человека удовлетворил жалобу россиянина Владислава Баталина и его родителей, присудив истцу компенсацию в размере 26 000 евро за нарушение его прав в связи с принудительным психиатрическим лечением, избиением в больнице и отсутствием эффективного расследования по делу, а также 2000 евро на судебные расходы. Интересы истцов в суде представляли член Московской Хельсинкской Группы адвокат Каринна Москаленко и юрист МХГ Ирина Сергеева.

25 мая 2005 года Владислав Баталин, москвич 1977 года рождения, у которого были диагностированы тахикардия и сильные головные боли, пожаловался на ухудшение самочувствия, после чего его родители вызвали бригаду «Скорой помощи». «Скорая» отвезла Баталина в ГКБ № 6 Москвы, где врачи, не найдя патологии, в госпитализации ему отказали, отправив в городскую поликлинику. Дома, будучи не в состоянии терпеть головную боль, Баталин порезал себе руку. Родители вновь вызвали «скорую», которая доставила его в институт им. Склифосовского. Там Баталину сделали перевязку и без объяснений доставили в ПСО-2 (психосоматическое отделение) Института им. Склифосовского с диагнозом «хроническое соматоформное болевое расстройство, расстройство личности, вялотекущая шизофрения, попытка суицида».

На следующий день Владислав смог связаться с родителями, но их к сыну не пустили. Той же ночью заявитель, по его словам, был избит пациентами больницы при участии медперсонала. Также, заявил Баталин, на нем испытывали препараты. Врач назначил ему сероквель (атипичный нейролептик), иксел (антидепрессант), карбамазепин (стабилизирует настроение), трифтазин (антипсихотик) и циклодол. Применение первого препарата из списка без необходимости и в больших объемах можно приравнять к пытке, счел заявитель: к тому же, на тот момент испытания препарата на людях в России не были завершены, а в Европе он и вовсе тестировался только на крысах, мышах и собаках. По словам Баталина, жаловаться в полицию врач ему не советовал – по словам медика, это бесполезно с учетом диагноза пациента. В итоге заявитель провел в ПСО-2 15 дней, до тех пор пока его отцу не удалось вызволить его оттуда, передав сотруднику НИИ взятку в размере 3 тыс. рублей и $300.

После этого Баталин был госпитализирован с гипертоническим кризом и сильной тахикардией и провел на лечении 2 месяца.

Баталины не единожды обращались в ГУВД Москвы, прокуратуру и в другие инстанции, пытаясь привлечь виновных к ответственности, но до суда дело так и не дошло. В возбуждении уголовного дела по факту получения сотрудником Института Склифосовского взятки заявителям также отказали.

В ходе рассмотрения жалобы судьи обратили особое внимание на часть заявления, касающуюся применения к заявителю не испытанных на людях препаратов. Они обратились к историческим документам. Так, в решении ЕСПЧ есть ссылки на Нюрнбергский кодекс, сформулированный в августе 1947 года американскими судьями, которые вели процесс над нацистскими врачами, обвиняемыми в проведении экспериментов над людьми в концлагерях. В кодексе перечислены условия участия в экспериментах, основное из которых – добровольность и информированность участников. Также судьи вспомнили и о Хельсинкской декларации, принятой в 1964 году, в которой говорится о добровольности и информированности участников экспериментов, и о соответствующих принципах ООН о защите душевнобольных и улучшении состояния психического здоровья от 1991 года, напоминающих о медицинской этике.

Рассмотрев жалобу, ЕСПЧ признал, что право россиянина на свободу и личную неприкосновенность, а также статья Конвенции о запрете пыток, были нарушены в связи с принудительным психиатрическим лечением, избиением и отсутствием эффективного расследования по делу.

Не единичный случай

Жалоба Баталиных – не единственная «российская» жалоба в ЕСПЧ, связанная с российской психиатрией. Весной этого года суд коммуницировал еще четыре жалобы россиян, касающихся принудительного помещения в психбольницу. И если в случае с Баталиным для помещения его в спецучреждение были основания, то в остальных случаях основания для госпитализации выглядят сомнительными.

Петербуржец Виктор Котенев, был госпитализирован в 2007 г. по инициативе полиции, которой надоедал «неоднократными необоснованными звонками». На лечение его отправил суд по итогам психиатрического освидетельствования: врачи сделали вывод о риске «значительного ущерба [его] здоровью в связи с ухудшением психического состояния в отсутствие психиатрической помощи».

Валентина Заикина пострадала из-за соседей: врачи психбольницы № 13 за один день заключили, что пациентка должна быть госпитализирована принудительно, поскольку представляет опасность для себя и окружающих. Решение поддержал суд.

Москвич Алексей Хомченков в 2010 г. привлекался к уголовной ответственности как соучастник фиктивного банкротства, однако вместо суда был отправлен на принудительное лечение с диагнозом «шизофрения».

Алтайский журналист-оппозиционер Руслан Макаров был помещен в психиатрическую клинику после того, как он подал в суд на губернатора. При этом против журналиста возбудили еще и уголовное дело об угрозе в адрес главы региона.

По версии всех заявителей, их лишили свободы в нарушение закона. Макаров также отметил, что психиатрия в России имеет карательную функцию и является мерой госпринуждения.

Вернется ли карательная психиатрия

В настоящее время признано, что в СССР помещение на принудительное лечение в психиатрические стационары применялось государством как мера репрессии, в первую очередь по политическим мотивам. Данное положение нашло свое закрепление в ст. 1 Закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий», напоминает Вадим Байбуз, партнер юридического бюро «Байбуз и партнеры». Некоторые полагают, что карательная психиатрия в последние годы появилась снова. «Какое-то время мы даже не могли в это поверить. Но сегодня очевидно, что злоупотребления такого рода растут и что это становится тенденцией», – заявлял Юрий Савенко, президент Ассоциации независимых психиатров России, еще в 2006 году.

Однако, по мнению юристов, все не столь драматично: «В настоящее время, как бы этого не хотелось лицам, несогласным с политикой нашего государства, такие действия невозможны»,– говорит Вадим Байбуз. По просьбе Право.Ru он объяснил, как работает система принудительной госпитализации в России.

«По общему правилу психиатрическая помощь, в том числе в форме госпитализации, оказывается с согласия пациента или его законного представителя, если пациент был признан недееспособным ст. 29. ФЗ «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», – говорит юрист. – Однако в некоторых случаях лица, страдающие психическими расстройствами, могут быть подвергнуты недобровольной госпитализации».

Ее применение возможно в случаях, если обследование или лечение возможно только в стационаре, а расстройство психики является тяжелым и обусловливает:

– непосредственную опасность лица для себя или окружающих;
– беспомощность лица, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности;
– существенный вред здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

В соответствии с законом, в течение 24 часов после госпитализации должны быть оповещены родственники пациента, законный представитель или иные указанные им лица. После помещения в стационар комиссия врачей-психиатров должна принять решение об обоснованности госпитализации, в простонародье называемой «пятиминутка». Поясняет Байбуз: «Если госпитализация признается обоснованной, то заключение комиссии направляется в суд по месту нахождения стационара для решения вопроса о дальнейшем пребывании лица в нем».

Принудительная госпитализация лица в психиатрический стационар на срок свыше 48 часов без судебного решения не допускается: по истечении этого срока пациента должны либо выписать, либо обратиться в суд с заявлением о вынесении постановления о принудительной госпитализации.

«Таким образом, законодатель создал два уровня защиты от злоупотреблений с принудительной госпитализацией», – заключает юрист. Конечно, нельзя исключать, что пациент может быть помещен в медучреждение незаконно, и медикаментозное воздействие создаст иллюзию психического расстройства, добавляет он, но в основе принятия постановления о госпитализации все равно будет лежать результат психиатрической экспертизы.

Обжаловать действия врача-психиатра, госпитализировавшего лицо в психиатрический стационар, можно вышестоящему должностному лицу, прокурору или в суд.

«Что касается проведения независимой экспертизы, то вопрос принятия ее в качестве доказательства рассматривается индивидуально в каждом деле, поэтому невозможно однозначно ответить на вопрос, как суды должны к ним относиться. Другое дело, постановка перед судом ходатайства о проведении дополнительной комплексной экспертизы, такое ходатайство может быть удовлетворено судом», – говорит Байбуз.

Читать еще:  Запреты связанные с гражданской службой и основные ограничения

Потенциальные жертвы психиатрии

Судебная практика по принудительной госпитализации фактически здоровых граждан немногочисленна, рассказывает Вадим Байбуз: количество обращений в суд с требованиями признания действий правоохранительных органов об отказе в возбуждении уголовного дела по фактам незаконной госпитализации в медицинские учреждения невелико, а судебные приговоры лицам, допустившим злоупотребление должностными полномочиями в виде незаконной госпитализации, единичны.

Тем не менее для другой группы лиц опасность действительно велика. В группе риска – недееспособные граждане, количество судебных разбирательств по принудительной госпитализации которых зашкаливает. «Это естественно, что в отношении больных, беззащитных людей, обладателей квартир в Москве допускаются вопиющие злоупотребления, – рассказывает Байбуз. – Что характерно, то опасность им угрожает как от опекунов, так и от органа опеки и попечительства. Судебная практика изобилует такими примерами, когда органы опеки любым способом стараются госпитализировать опекаемого с целью его дальнейшего помещения в интернат и распоряжения его имуществом».

Интересы опекуна не всегда соответствуют интересам опекаемого. В результате случаются трагические случаи, когда человек госпитализирован, но помочь ему в защите его законных прав некому. Находясь в изоляции, он не имеет возможности позвонить, заключить соглашение с адвокатом.

По словам юриста, доказать, что человек несмотря на то, что он имеет какие-то заболевания, в том числе и психические, не создает угрозу окружающим, очень сложно: «Как правило, в основу решения о принудительной госпитализации ложится неадекватность поведения и отсутствие круглосуточного контроля за человеком. Заключение психиатров в этом случае выдается под копирку заявления лица, ходатайствующего о госпитализации».

Лечение в психиатрической больнице, личный опыт.

Недавно подруга попала с больницу, так что я запилю пост про свой и опыт подруги лечения в психиатрических заведениях. Дабы дестигматизировать болезни, не побоюсь написать со своего аккаунта. Пост будет большой; вначале будет много негатива об обычных отделениях психушки (и про то, как оттуда вытащить человека), потом разбавлю позитивом о дневном стационаре.

Начну с подруги. Живёт у меня уже несколько месяцев, так что я в курсе её состояния и хорошо вижу все её «прибабахи». Началось всё с обычной «осенней хандры» — апатия, депрессия. Начала прикладываться к бутылке каждый день (стоит отдать должное, держала себя в руках и не нажиралась). Через пару месяцев состояние ухудшилось — она стала нервной, дёрганной, не могла ни на чём сосредоточиться и начала плакать по несколько раз в день, её мучали страхи о приближающейся «старости» (ей 25) и смерти.

Посмотрела я на её состояние и отправила к знакомому врачу в ПНД за таблетками и (если нужно) направлением в дневной стационар.

На беду, знакомый врач оказался в отпуске, и она пошла к другому врачу. На приёме наговорила лишнего — сказала, что один раз поколотила бывшего и что были суицидальные мысли. Ррррраз! — подсовывают подруге бумажки, говорят, что положат её в хорошее отделение, но в круглосуточный стационар. Как только подписала бумажки — уводят её под ручки в психушку в тот же день (а у неё с собой — ни одежды сменной, ни гигиенических принадлежностей). Подруга сдаёт телефон, паспорт, книги, деньги, которые были при себе (также сдаются все электронные устройства — планшеты, ноутбуки, фотоаппараты). Даже очки отобрали (а у неё -10!). Переодели в стрёмную больничную робу и ночнушку (хотя смотрится модно — «оверсайз» типа) и больничные тапки.

«Хорошим отделением» оказалось битком набитое старухами отделение психушки. Телевизора нет, палаты без дверей, кабинки в туалете тоже без дверей. Заняться нечем — рисовать нельзя, книги не почитаешь (очки-то отобрали). Публика та ещё — большинство не вменяемы от слова совсем; бормочут, пристают с дибильными расспросами, просто зырят, отчего не по себе.

С режимом всё строго. Посещение больных — всего два раза в неделю, и в неудобные часы (вторник и суббота, с 15:30 до 17). Со врачом родственники могут поговорить только один раз в неделю — с 16 до 17 во вторник. Что он там успеет рассказать за те несколько минут, пока вы его видите — не знаю.

Посмотрела я на условия содержания больных — и решила подругу вытащить оттуда. Предлагаю врачу перевести её в дневной стационар или в клинику неврозов — ни в какую, не хотят её отдавать. Планируют держать здесь месяц-полтора. А у подруги на носу ДР и новый год; не хочется её на праздники оставлять там. Да и адекватная она.

Пришлось брать психушку штурмом. Всю ночь просидела над ФЗ «О психиатрической помощи». Там очень много интересного и полезного написано — например, то, что больной НЕ ОГРАНИЧЕН В ПРАВАХ, даже не смотря на лечение. Что пребывание в стационаре бывает трёх видов — добровольное, недобровольное и принудительное. Для последнего случая должно быть решение суда; недобровольно больного могут содержать только после проведения врачебной экспертизы (консилиум из нескольких врачей) и направления её результатов в суд; всё остальное считается добровольным, о чём госпитализируемого уведомляют и он подписывает бумаги. То есть, добровольно госпитализированный в любой момент может выписаться, просто написав заявление главврачу. Чем мы и вооружились.

На следующее утро я и парень (парень для массовки и уверенности в себе) поехали в психушку. В неприёмное время. С распечаткой ФЗ. С заявлениями.

Разумеется, никто с нами говорить не хотел и просто посылал ко всем чертям. «Говорите с лечащим врачом» (ага, его увидеть можно раз в неделю в рабочие часы), «она сама может написать заявление» (при этом её просьбы перевести её в дневной стационар были проигнорированы). Увидеться нам с ней не давали. В общем, по-доброму не получилось, пришлось с орами-криками-матом цитировать ФЗ, настаивать на там, что лежит она там добровольно и нет нужды её держать там. Нянечки с нами чуть не подрались, вызывали даже охрану на подмогу.

Кончилось всё хорошо. Через час собран консилиум из 4 врачей — ещё через час подруга выписана в дневной стационар.

Теперь про дневной стационар.

Это форма лечения, когда больной каждый день посещает ПНД, наблюдается у лечащего врача, получает таблетки. Нахождение в дневном стационаре — с 9 до 14; в принципе, можно и уйти раньше (я умудрялась совмещать лечение и работу на полную ставку). Кормят завтраком и обедом (без мяса, но съедобно). Отношение нянечек, медсестёр и врачей очень человеческое — вне зависимости от тяжести заболевания и поведения больного. Со всеми больными общаются очень дружелюбно, внимательно.

Как очень приятный бонус — в отделении куча развивающих секций (мастерская рисования, актёрского искусства, мультипликации, швейная мастерская, спортзал, гончарная мастерская). Всем этим можно беспрепятственно пользоваться; в каждой секции — преподаватель, а то и два. Относятся тоже доброжелательно, во всём помогают. Больные ставят сценки, рисуют, шьют коврики-прихватки-куклы и прочее. Подруга говорит — как детский сад, только для взрослых и с таблеточками.

Больные разные. Всех возрастов — от 18 до 70. В большинстве своём, адекватные (многие раньше работали, или работают/учатся в данный момент).

Меня туда клали с булимией. 6 месяцев я с ней мучалась и боролась — мне не помогали никакие народные средства, спорт, занятия танцами, диеты (было перепробовано всё — мясная, веганская, вегетарианская, сыроедческая, с большим количеством жиров, без жиров и т.д.). До того, как начала лечится — было настолько плохо, что я не могла сосредоточиться на работе; каждая первая мысль была о еде. Сидишь на работе — и думаешь «жрать-жрать-жрать-жрать». Голод — ненасытный; сколько бы ни съел, хоть до боли в животе — не помогает. 2 месяца в дневном стационаре + поддерживающая терапия — и я снова в форме.

Следующие посты будет про симптомы психических заболеваний и чем грозит (на самом деле — нет) ваш учёт в диспансере, о правах больного в диспансере.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector